Потенциал гражданского протеста в России


Агентство Региональных Исследований представляет первые результаты оригинального исследования протестного потенциала российских регионов. Эксперты прогнозируют рост протестной активности в ближайший год.

Основные выводы:

  • протестную активность в своём регионе эксперты оценивают более скептично в сравнении с общероссийской ситуацией;
  • уровень протестного потенциала в Москве заметно выше, чем в других регионах;
  • неполитические формы организации мирного гражданского протеста в полтора раза превосходят традиционные политические форматы;
  • эксперты прогнозируют повышение темпов роста протеста в предстоящий год.

Первый этап исследования носил постановочный характер. Его основной задачей было апробирование инновационной методики оценки и прогнозирования уровня и динамики протестной активности по т.н. рефлексивной модели, в которой объектом изучения является активная часть гражданского общества России, а в роли основного измерительного инструмента выступает экспертное ядро активистского коммьюнити.

Основные предварительные результаты опроса представлены в следующих сводных таблицах:

Табл. 1. Динамика протестной активности

Индекс протестной активности АРИ. Сводная таблица 2019, июнь

В таблице №1 представлены значения т.н. диффузного индекса, для которого нулевой уровень соответствует абсолютному спаду, 50% — стабильности и 100% — абсолютному росту соответствующего показателя.

Сравнения значений в таблице можно проводить как по строкам, так и по столбцам.

Так, например, из неё следует, что эксперты в целом заметно скептичнее оценивают протестную активность в своём регионе в сравнении с общероссийской ситуацией. При этом разница в оценке актуального состояния (изменение относительно прошлогоднего) превышает двадцать пунктов ( 49% против 72%, или стагнация против сильного роста), а в прогнозе это различие существенно уменьшается (67% против 79%, или существенный рост против очень сильного роста).

Ещё более заметны различия в оценках москвичей и жителей других регионов: большинство экспертов-москвичей считают, что за прошедший год уровень протестной активности в столице снизился (35%), а в целом по России — вырос (95%), у немосквичей соответствующие показатели — 53% и 65%; в прогнозе на год, впрочем, расхождение уже не столь резкое — 70% и 90% у экспертов из Москвы и 67% и 76% у экспертов из других регионов.

Табл. 2. Вероятность различных форм мирного протеста

Индекс протестной активности АРИ. Формы протеста. 2019, июнь

В таблице №2 приведены оценки вероятности массового участия граждан в различных формах мирного протеста в процентах от максимума. Здесь «Согл» означает пикеты, митинги и иные массовые акции, согласованные с властью, «Несогл» — несогласованные, «АПД» — всевозможные акции прямого действия, включая занятие площадей, и «Забаст» — забастовку.

Обобщённые результаты ответов на вопрос о вероятности массового участия граждан в различных формах мирного протеста в целом подтверждают вполне очевидную гипотезу о том, что готовность участвовать в акциях протеста обратно коррелирует с риском угрозы личной свободе, жизни, комфорту и прямо коррелирует с массовостью (простотой участия, возможностью сохранить анонимность). Забастовка воспринимается как крайняя мера и поэтому, в частности, отношение к ней может служить одним из наиболее устойчивых индикаторов протестного потенциала (ср. соответствующее пролонгированное исследование «Левада-центра»).

Отметим также существенно более высокий уровень протестного потенциала в Москве в сравнении с другими регионами России — и в целом (на 12–14 пунктов по уличным акциям разного формата), и, особенно, в форме забастовки (разница — в 17 пунктов, или почти вдвое).

Для сравнения приводим данные, полученные АРИ в аналогичном исследовании в 2014–2016 годах:

Индекс протестной активности АРИ. Формы протеста. 2014-2016

Табл. 3. Развитость политических и неполитических структур протеста

Индекс протеста АРИ. Институциональность. 2019, июнь.

Одно из достижений путинского режима — стойкое отвращение людей к политике: политика считается «грязным», недостойным делом, с которым лучше не связываться без особой нужды. Существенный вклад в такое восприятие вносят и оппоненты режима, в том числе из т.н. «несистемной оппозиции»: участвуя в псевдополитических ритуалах, легитимируя институты имитационной демократии, не предлагая гражданам и не развивая альтернативные способы политического действия, непосредственно связанного с их жизненными интересами и проблемами.

На этом фоне результаты, приведённые в Табл. 3, весьма наглядно (и, возможно, даже с несколько завышенным оптимизмом) демонстрируют как уровень развитости двух типов институирования гражданской активности, так и их соотношение: неполитические формы организации мирного гражданского протеста в полтора раза превосходят традиционные политические форматы в виде партий и организаций (60% против 42%). Неудивительно, что по политической организованности Москва несколько опережает другие российские регионы (46% против 41%).

Примечание

Разработка модели прогностического мониторинга динамики общественных настроений ведётся Агентством Региональных Исследований с 2014 года в рамках некоммерческой инициативы, развивающей проект 2011–2012 гг. «Гражданин Социолог». Инициатор и координатор проекта – руководитель АРИ Виктор Корб.

Основной способ сбора первичных данных – самозаполнение анкеты онлайн и в бумажном формате участниками экспертно-активистской сети из различных регионов России. Первый раунд исследования в 2019 году осуществлён путём опроса участников VII ФСР со следующими параметрами: учтено 44 анкеты, в том числе 10 — от экспертов из Москвы, по 4 — из Санкт-Петербурга и Калининградской области.

15 июля 2019 года